Тексты

Их всегда как-то зовут. Наташа, Маша, Катя, Света, Даша, Галя, Ира. А один раз была даже Адель. Или Миранда. Или Жозефина. Или… ну не суть, последнее время выросло много таких вот странных девушек со странными именами.Сперва ты целуешь их сухим ртом на кухне, где-нибудь между пятым и шестым стаканом виски, мнешь их маленькие попки, обтянутые тесными джинсами. Но быстро делаешь вывод, что нет смысла запоминать их лица. Их лица обреченно одинаковы. Впрочем, также как и вкус. Ты даже делаешь несколько попыток привести их домой и, трахая на давно не менянных простынях, думаешь о чем-нибудь эротичном, пытаясь почувствовать хоть какое-то возбуждение, а затем — попытки прекращаются. Нет ничего отвратительнее морального самоизнасилования, к чему весь этот вздор, состоящий из чужих неинтересных оргазмов и факта, что твоя сексуальная собственная заинтересованность покинула меня вместе с той женщиной, фотография которой раньше стояла на твоем прикроватном столике...

Кэтлин Кайрик Брайсон в переводе Катерины Марсовой. Чудовищное бетонное сооружение c металлическим орлом сорок футов высотой на крыше. Огромным. Ужасным. Олицетворяющим страну, по которой я скучала, несмотря ни на что, страну, где умирал дедушка. Страну, которая жестока точно так же, как и Великобритания, когда дело касается гомосексуалов и иммиграции. Дедушка был при смерти. Я не могу покинуть любимую. Я чувствовала, что теряю корни, теряю национальность, закипаю от гнева. Дедушка умирает...

Кэтлин Кайрик Брайсон в переводе Катерины Марсовой. Если я попытаюсь въехать в Великобританию после того, как выехала оттуда по любой причине,  вышеупомянутое прошение будет считаться недействительным, и меня выпнут из Англии быстрее, чем вы успеете сказать "Терпите доморощенных гомосексуалистов, но, бога ради, не позволяйте их мерзким иностранным партнерам оставаться здесь"...

Сара  Джейкобас в переводе Вдовы. Одежды на мне уже нет, я внезапно чувствую себя беззащитной в этой тревожной обстановке, знаю, что нужно быть начеку. Но остановиться я не могу, не могу прекратить движение и жар между Сьюзан и мной.  Наше соитие стало необходимостью, средством избежать кошмара и насилия, которое мой народ несет другому народу. Мы  занимаемся любовью так жадно, будто бы силой нашей страсти можно остановить безумие войны...

Шер в переводе Катерины Марсовой. В душе я всегда знала, что Чесс - лесбиянка. Мне просто хотелось надеяться, что это неправда. Хотелось думать, что это все временно – ну, побегает Чесс, как пацанка, я-то ведь тоже такой была, а потом все пройдет. Мне пришлось признать, что больше всего меня расстроило вовсе не то, что я узнала обо всем последней. Просто до тех пор, пока не столкнешься с чем-то лицом к лицу, ничего не знаешь наверняка...

Клэр Саммерскилл в переводе Катерины Марсовой. Еще одна ночь - и я избавлюсь от  этой  не на шутку взбудораженной толпы баб,  большая часть которой – натуралки, считающие, что это реально круто – избавиться  от своих мужей на целых два дня в году. Я дремала в маленькой палатке, снилось мне мясо и матрасы, и вдруг меня разбудила женщина. Она сказала, что ее зовут Таня, а потом, не спросившись, улеглась рядом со мной. Сначала я решила, что она переборщила с таблетками, потому что глаза у нее были безумноватые. Хотя, скорей, о передозе говорило то, что она была абсолютно голая.

Если бы мой герой был менее сдержан, он, конечно, написал бы что-нибудь интригующее, что-то вроде: "Как я хотел бы просыпаться рядом..." и подписался "Зорро". И оставил номер телефона. Если бы был менее стыдлив, написал бы что-нибудь более прозаичное, типа: "Завтра в шесть приглашаю вас на чашку кофе в "Москва-Берлин". И оставил бы номер телефона. Однако, он написал: "Создание портфолио. Портреты. Постановочная съемка", подумал еще мгновение дописывать ли "Недорого", но не стал. И оставил номер телефона.
- А имя? – нетерпеливо уточнила Варька, - Имя он написал?
- Написал.
- Женское?
- Конечно, он же женщина!

Туве Янссон в переводе Людмилы Брауде. Они сидели на диване и смотрели телевизор, а когда экран погас, продолжали сидеть рядом друг с другом. И внезапно тишина стала чересчур напряженной. Ничего общего с передачей она не имела, то был совершенно безликий репортаж о болотных птицах. Елена выпрямилась, а её рука за маминой спиной ощупью искала руку Розы...

Жанетт Винтерсон в переводе Катерины Марсовой. Под покровом простыней мир похоти и порока бульварных газетенок годится лишь на то, чтобы Пикассо обтерла об него свои кисти. Под простынями у нас Монпарнас, и Пикассо предлагает нарисовать меня, но вместо этого мы занимаемся сексом. Мы встретились в Колледже Искусств, в солнечном коридоре. Она шла мне навстречу так стремительно, что линолеум под ее подошвами плавился. Я подумала: "Женщина, которая может сделать такое с какой-то клеенкой, без сомнения, может сделать что-нибудь и со мной". Я двинулась первая. Я схватила ее за волосы, за хвост так, как ковбой хватает отбившегося скакуна. Она подалась назад. Когда она обернулась, я поцеловала ее в ярко-красные губы и сняла пробу с ее глаз цвета моря. Она была солона, хорошо сложена и изогнута, как волна...

Энни Пру. Они никогда не говорили о сексе, разрешая ему случаться сначала только в палатке ночью, затем и при дневном свете, под горячим солнцем, палящим с неба, и вечером - в тепле костра, быстро, грубо, в смехе и фырканье, никакого приглушения шума, но - сказав "нет" гребаному слову - только раз, когда Эннис сказал: "Я не педик", Джек поддержал: "И я. Это разовый случай. И это никого не касается, только нас". Были только они двое на горе, летящей в насыщенном эйфорией, горьком воздухе, смотрящие сверху на спинку ястреба и ползущие огни машин по равнине внизу, отстранившихся от привычных забот и далеких от собак на ранчо, лающих в темноте...