Анастасия Вихрова

По статистике большинство лесбийских пар живущих в долгих моногамных отношениях сталкиваются с такой проблемой, как потеря сексуального интереса друг другу.

Писатель и режиссер Николь Конн, автор "Claire of the Moon" и "Little Man" решила побить голливудский рекорд по продолжительности экранных поцелуев.

"Отдала бы душу…" — это я помню. Именно эта мысль пульсировала во мне сильно и неуспокоенно. "Отдала бы душу…" — виски невыносимо ломило, и эту дрожь в руках никак было не унять. Трясло сильно и часто, то ли от нервного напряжения, то ли от количества выпитого алкоголя. Зажатая пальцами сигарета птицей клевала край пепельницы. О чем я думала тогда еще? Да ни о чем. И мыслей, кроме этой, не мысли даже, а марева нестерпимого, рвущегося из нутра желания, взрывающего мозг невозможностью исполнения ничто, ничто больше не наполняло мое существо. Желания тяжелого, словно ушедшего с глухим звуком камня в темные воды густой глубокой осенней воды. Желания, совершенного в своей законченности.
"Я отдала бы душу, чтобы ты была со мной"…
А потом? Что было потом?

Трагедия в центре помощи ЛГБТ-подросткам Тель-Авиве - трое убиты, более десяти ранены.

Фильм жесткий, правдивый, лишенный романтических слюней и воздыханий. Реалистичная изнанка душевных потрохов. Блестящий дуэт блистательных актрис. Ни грамма фальши... 

Если бы мой герой был менее сдержан, он, конечно, написал бы что-нибудь интригующее, что-то вроде: "Как я хотел бы просыпаться рядом..." и подписался "Зорро". И оставил номер телефона. Если бы был менее стыдлив, написал бы что-нибудь более прозаичное, типа: "Завтра в шесть приглашаю вас на чашку кофе в "Москва-Берлин". И оставил бы номер телефона. Однако, он написал: "Создание портфолио. Портреты. Постановочная съемка", подумал еще мгновение дописывать ли "Недорого", но не стал. И оставил номер телефона.
- А имя? – нетерпеливо уточнила Варька, - Имя он написал?
- Написал.
- Женское?
- Конечно, он же женщина!

Я помню твою кожу. Темноватую наглую вульву, детскую улыбку, развратный пупок. Я помню твои ногти, синими осколками вниз живота. Я помню твой запах, пряный и сладкий запах твоих подмышек. Их соль. Их вкус. Я помню твой сок на моем бедре. Я помню выпуклость твоей худой спины, твои динозаврьи позвонки, твои лопатки, ритмично выбивающие такт - "Ом" моего наслаждения. Я помню твои волосы, темные, строгие, жесткие. Я помню тебя. Я храню тебя. Прямо под кожей, я извлекаю тебя прикосновениями пальцев к щеке. Я дышу тобой, твоими губами, легкими. Я мастурбирую - твоими пальцами. Я закрываю глаза, я чувствую тебя. Я беременна тобой, я ношу тебя под сердцем. Почему ты предала меня, дрянь?...

 Я смотрю на нее так внимательно, будто впервые вижу. Так оно и есть отчасти. «Что женщины могли бы любить в тебе»? Эти руки они могли бы любить? Эти глаза? Эту манеру брать в рот сигарету? От звуков этого голоса волноваться? Что они могли бы любить в ней? Я смотрю на нее так пристально, с таким интересом, так до неприличия подробно, и каждое мгновение моего внимания рождает ощущение нереальности её существования. Чем прилежнее я рассматриваю её, тем больше, почти физически ощущаю главную ложь этой минуты — ее нет. Ее не существует. Ее присутствие здесь, сейчас, в этот момент, этот разговор со мной, касание моей руки — фантастический и невероятный спектакль...