- А представь: когда-нибудь вам можно будет жениться.
- Ну да, и вам тоже.

(разговор, которого не было тогда , но который есть сейчас)

 

Тогда - почти 10 лет лет назад - мы с Бенуа действительно не могли вести подобные разговоры. Вернее, не то чтобы не могли, нам и в голову это не приходило. Какое "жениться" (сейчас читай - "однополые браки")? Мы болтали о том, кто что когда понял, о первых встречах, о том, что сказала бы о нас факультетская деканша (отвратительная, размалеванная под матрешку, тетка), о клевом клипе Мадонны "Justify my love", о том, что я тогда очень вовремя спросила, как он относится к "гомосексуализму", и еще о каких-то разных штуках. Бенуа приходил ко мне в гости, вынимал из-под куртки две бутылки сухого белого и лишь потом снимал потасканную кроличью ушанку, из-за которой как-то один таксист, обернувшись на светофоре, презрительно сказал ему: "Да ты глянь, что у тебя на голове, ни одна баба на тебя не посмотрит, говоришь с акцентом, иностранец, деньги наверняка есть, мог бы себе и норку купить". А потом мы трепались, в ночи вино кончалось, мы скатывались с 11 этажа до ларька, падали в сугробы, кидались снежками, Бенуа, когда ему прилетало, дурачась, орал "Merde, tu, lesbienne!", а я вопила ему в ответ "Сам такой!", потому что мне по-русски кричать лучше - все равно что. И Бенуа почти все время ночевал у меня, мы складывались вдвоем на единственном диване, тщательно завернувшись в разные одеяла, но этого "разного" никто не знал, так что все равно все решили, что у нас роман, и завидовали мне или поздравляли, а ему сочувствовали - мог бы и получше найти, а мы у меня на кухне хихикали. Говорили о том, что, может быть, стоит пожениться - фиктивно - родить ребенка (он старательно выговаривал "Катьюша, есть способы, когда не надо вмьесте спать", а я ему отвечала "Да знаю я, понятное дело"), но категорически не сходились во мнении о том, кто будет этого гипотетического, мало того, что русско-французского, но еще и гей-лесбиянского, ребенка воспитывать: Бенуа хотел, чтобы он, а я никаких детей не хотела вовсе. Да и "жениться" я, скажем прямо, не хотела, тем более, во Францию. Мы так жили три года. А потом Бенуа год проходил в России альтернативную службу, затем работал еще пару лет. Но самое удивительное, что он встретил Николя, тоже француза, с которым он живет и по сей день в Париже, еще лет 7 назад, в России. В Сибири. 

Мы ездим друг к другу в гости. Вспоминаем, смотрим фотографии, смеемся. Последний раз мы виделись в конце июня. По большому счету - личному - у нас ничего не изменилось. По маленькому - государственному - различия есть. Ему повезло больше. В 1999 году во Франции был принят закон о пакте о гражданской солидарности (PACS), который дал однополым парам некоторые права. Бенуа и Николя заключили пакт. Об этом мы и ведем разговор.

- Бенуа, вы с Николя сразу решили, что PACS вам необходим?

- Нет, не сразу. Мы хотели сначала посмотреть, как он будет действовать и будет ли вообще. Некоторые наши знакомые заключили пакт сразу же. Не только гомосексуалы. Пакт могут заключить и гетеросексуалы, потому что это как бы договор о ведении совместной жизни. Но у меня нет знакомых гетеросексуалов, кто бы это сделал. Зачем им? Они могут официально пожениться, если захотят. Пока не захотят - живут себе вместе. Решат жениться - пожалуйста. Так что мы не сразу. А потом поняли, что ждать бессмысленно - чего ждать? Что прописано в законе о PACS, то и работает.

- Хорошо работает?

- Да как сказать. Просто там так мало прописано, что это получается просто бумажка - наше свидетельство.

- Тогда зачем вы заключили пакт?

- Наверно, это было просто символическое действие - как бы подтверждение тому, что мы с Николя любим друг друга и хотим жить вместе.

- Значит, вы по-прежнему не пользуетесь никакими преимуществами?

- Нет. Мы и договор составляли почти без помощи юриста. Некоторые составляют очень сложные договоры, стараются все оговорить. В основном вопросы собственности - например, если мы что-то купим после заключения пакта, будет оно считаться общим или нет.

- А вот, например, в пакте есть такой пункт - о праве подачи совместной декларации о доходах, которое возникает через 3 года после заключения пакта. В вашем с Николя случае уже прошло 3 года, вы можете этим пользоваться?

- Можем, но совместная декларация о доходах выгодна тем парам, где один из партнеров зарабатывает много, а второй - мало. А у нас с Николя почти равные зарплаты. Но некоторым пакт помогает. Моя подруга, она лесбиянка, работала учительницей в школе, ей приходилось ездить почти за 100 км от Парижа. Потом она заключила пакт со своей партнершей, та работает в самом Париже. А в пакте есть пункт, который говорит о том, что партнер, находящийся на государственной службе (а образование - это тоже госслужба), может требовать перевести его ближе к месту работы партнера. Вот так моя подруга получила работу в Париже.

- Значит, в принципе, с подобной целью можно заключить фиктивный пакт?

- В принципе, да, но вряд ли это кто-то станет делать. Ведь пакты заключают в основном гомосексуалы. О том, что ты заключил пакт, рано или поздно становится известно на работе или, например, соседям, родственникам. И все они будут думать, что ты гомосексуал. А если ты гетеросексуал, то вряд ли это тебе понравится. Да ты и сама знаешь! (смеется).

- То есть, отношение общества к гомосексуальности с принятием закона о PACS никак не изменилось?

- Изменилось, естественно. В лучшую сторону. И в основном, именно за эти последние 5-6 лет. PACS в этом очень помог. Ведь это значит, что государство, пусть и в урезанном виде, признает твои права, признает, что ты такой же член общества. И люди это понимают. Хотя и не все.

- Гомофобия все равно есть?

- Да конечно! Это в Париже сейчас лучше. Можно идти и держаться за руки - это нормально! Никто не смотрит. Но в провинции - совсем другое дело. Был ведь случай, когда гея просто сожгли! В маленьком городе на севере Франции. Его звали Себастьен Нуше. Это показывали по всем телеканалам, а потом многие политики говорили, что нужно что-то делать против гомофобии.

- Делают?

- Да, принимают какие-то законы... но все равно, законы - это хорошо, но нужно, чтобы люди стали думать по-другому. Мой отец живет в провинции, в маленьком городе. И я не буду говорить ему, что я гей. Он не поймет. Может быть, если бы он жил в Париже, он бы все видел, тогда можно было бы сказать. И я не буду говорить моему старшему брату, он на 15 лет меня старше. Мы мало общаемся, зачем ему знать. Но другой брат знает, и мои три сестры. Никто не осуждает меня. Даже соседи знают. А бабушка Николя одолжила нам денег, чтобы мы могли купить квартиру.

- Ты сказал, что принимают "какие-то законы". Тебе не интересно какие? Ты не знаешь?

- Ну, я читаю в газетах или в интернете... Но мы не гей-активисты. Мы просто живем. Вот когда только приняли закон о PACS - тогда мы очень интересовались.

- А гей-клубы? Или гей-организации? Или гей-мероприятия?

- Да, все это есть. Геев показывают по телевизору. Передачи всякие, ток-шоу. Но знаешь, они туда никогда не приглашают нормальных людей, обычных. Геев, таких, как все остальные. Приглашают таких... манерных. Когда сразу понятно, что pede. Это неправильно. Мероприятия тоже есть. Например, осенью три дня бывает выставка "Rainbow Attitude". Это такой ... ну, гей-салон: литература, пресса, одежда, мода, гей-организации всякие... и даже гей-порно.

- Ходили?

- Нет, ни разу. Не знаю почему. В ноябре снова будет. Может, и сходим. Николя даже не любит ходить в клубы, ему лучше со своими друзьями. Я могу пойти один или с моими друзьями. Но мы каждый год ходим на гей-прайд в Париже. Это весело. Мы пьем, фотографируемся, смотрим. Это правда очень здорово. Приезжайте к нам на следующий год! Это хорошо для геев, кроме того, это бизнес.

- Бизнес?

- Да-да, большой бизнес: (зачем-то переходит на английский) Big business around gays. Всё на коммерческом уровне. Даже по центральным каналам иногда идет реклама специально для геев. IKEA, например. Это правильно даже с коммерческой точки зрения. Гомосексуалов надо привлекать. У них меньше детей - вообще редко. Они тратят деньги на себя. Могут себе многое позволить - в финансовом плане.

- Вы тоже?

- В общем, да. Например, мы ездим отдыхать, часто. Я работаю на государственной службе, у меня очень длинный отпуск (спрашивает, сколько дней отпуска у меня, услышав ответ, смеётся). Две недели я сейчас здесь, в Петербурге, поработаю месяц - и мы поедем в Прагу. А недавно были в Африке. Вдвоем.

- А вы с Николя не собираетесь завести ребенка? Ты ведь раньше хотел.

- Хотел. Сейчас, наверно, уже нет. Николя не хочет детей. И я тоже теперь не хочу.

- У твоих гомосексуальных друзей есть дети?

- У некоторых лесбиянок есть. У геев только если это дети от предыдущих гетеросексуальных отношений. Лесбиянкам проще, они сами могут родить. Но я же не могу сказать за всех французов. Я просто о своих знакомых говорю. А усыновлять гомосексуалам у нас нельзя. У нас даже не гражданские союзы, как в других европейских странах. Просто контракт, договор. А ты знаешь, что мэр Парижа, его зовут Бертран Деланоэ, - гей?

- Да, да, знаю.

- Вуаля. Но он считает, что гей-браки -это пока не актуально. Он, кажется, говорил что-то о возможности усыновления... На него нападали, знаешь? С ножом.

- Да, слышала.

- Был большой шум. Напали на мэра Парижа, из-за того, что он гей. А еще эта история с гомосексуальным браком в Бегле.

- Что у вас говорят? У нас некоторые СМИ писали, что мэр Бегля Ноэль Мамер - типа нашего Жириновского, все устроил для собственного пиара.

- Нет, Мамер - уважаемый политик, из партии зеленых. Знаешь, если кто-то что-то делает, то всегда можно сказать, что это из-за пиара, для выборов. Но у нас вопрос не стоит так остро, у нас гей-голос на выборах пока не значит так много.

... У Бенуа больше нет кроличьей ушанки. Таксисты и бармены обращаются к нему любезно и заискивающе. Иногда я думаю, что надо бы собрать ему посылочку: треушок, пузырь молдавского белого, виниловую пластинку с песнями Бичевской про кладбище Сен-Женевьев- де-Буа, задачник по правилам дорожного движения, книжку "Говорим по-русски правильно" и пару-тройку номеров "Квира". Пусть порадуется.

- А если бы во Франции разрешили гей-браки, вы бы поженились?

- Да, наверное. Вернее, точно бы поженились. Больше прав, таких же, как у всех, ну, кроме усыновления. Хотя и это могли бы разрешить. Мы бы поженились. А потом у вас, в России, представь: вам бы тоже разрешили...