КВИРУМИР | Queer site for queer people | Гей активизм, гей браки, права геев и лесбиянок, статьи, рассказы, видео  - http://www.queerumir.ru
«Чулан» и наши родители – места хватит всем
http://www.queerumir.ru/articles/278/1/CHulan-i-nashi-roditeli--mesta-hvatit-vsem/Page1.html
Донор Сердца
 
Автор: Донор Сердца
Опубликовано 08.11.06
 
Дочке у бабушки нравится. Но ее дверь для меня закрыта. Меня не желают знать и не хотят видеть, несмотря на то, что вот уже полтора года я воспитываю их внучку как своего собственного ребенка, и что в жизни моей подруги я появилась два с половиной года назад. Родители подруги воспитаны на том, что гомосексуальность - непростительное извращение. Вот если бы подруга вышла замуж, спала с мужем раз в месяц, а со мной развлекалась и экспериментировала все оставшееся время, это было бы нормально...

"Чулан" и наши родители – места хватит всем

Существование в "чулане" можно сравнить с бессрочным членством в закрытом клубе. Разница лишь в том, что не нужно платить взносы. Когда формируется традиционная семья, родители с обеих сторон считают своим долгом по мере возможности помогать "молодым". Гомосексуальные семьи в большинстве случаев лишены подобной поддержки. Потому что наши родители нас стыдятся. И вместе с нами прячутся в "чулане".

Из разговора с дочкой.
Дочка: А на день рождения я тебе подарю куклу с зелеными глазами. Только ее надо у бабушки забрать. Давай ты как-нибудь с нами к ней поедешь, а? Посидишь немножко на лавочке, на улице.

Когда мы с подругой бываем по делам в городе N, где живут ее родственники, всегда отводим к ним дочку. И пока они пьют чай и за 10-15 минут обмениваются информацией, я наслаждаюсь свежим воздухом и считаю проезжающие через двор машины. Потому что их дверь для меня закрыта. Меня не желают знать и не хотят видеть, несмотря на то, что вот уже полтора года я воспитываю их внучку как своего собственного ребенка, и что в жизни моей подруги я появилась два с половиной года назад. За все это время их дверь открылась для меня всего дважды: первый - когда провожала подругу домой после того, как мой отчим приехал к ее родственникам (!) вырабатывать общую стратегию борьбы с нашими отношениями, и второй - когда мы с подругой приехали собирать вещи, переезжая на съёмную квартиру.

Дочке у бабушки нравится. Потому что там ее всячески балуют, и потому что там есть кот. Она хочет показать мне свои игрушки и то, как замечательно этот кот помещается в коробку из-под обуви. И при этом она искренне не понимает, почему мне нельзя с ней. Сначала я говорила, что работаю в те дни, когда планировалась поездка к бабушке, потом что я учусь или еду к своей маме… Но я понимала, что эти отмазки не будут выручать меня вечно, а объяснение "твоей бабушке не нравится то, что мы с твоей мамой живем вместе, и поэтому она не хочет меня видеть" вызовет удивление и настойчивое желание со стороны дочки явить меня бабушке во что бы то ни стало и показать, как нам вместе здорово. Все это, разумеется, закончится никому не нужной сценой и детскими слезами. Выход был один: сказать почти правду. "Мы с твоей бабушкой очень сильно поругались и никак не можем договориться. Взрослым нужно много времени на примирение. Гораздо больше, чем детям". Эта версия дочку вполне устроила. Но больше всего ее устраивает то, что, если в квартиру мне нельзя, посидеть на лавочке у подъезда я всегда могу.

Но все-таки родственникам моей подруги надо отдать должное. Они подбрасывают нам продукты и берут дочку на выходные, на лето (мы с подругой можем отдохнуть вдвоем или обе работать). При ребенке они никогда не говорят обо мне плохо. Они вообще обо мне не говорят. Несмотря на то, что дочка очень часто сама провоцирует их на разговоры подобного рода, потому что я для нее авторитет, она во многом меня копирует и очень много обо мне рассказывает. Подруга же предпочитает у своих обо мне не говорить – бережет нервы и хорошее настроение. Когда раньше она пыталась рассказать маме с бабушкой о том, какие у нас чудесные отношения, или предложить помощь от моего имени, все заканчивалось скандалом.

И подобное отношение ко мне со стороны ее родственников перерастает в такую гротескную форму, что логика теряется напрочь. Иногда в выходные подруга отвозит дочку родственникам. Временами они не видятся по две-три недели подряд. Просто потому, что подруга работает и не может отвезти им ребенка. Но я-то могу! А бабушки готовы скучать месяцами вместо того, чтобы, открыв дверь, впустить в дом ребенка, оставив меня на пороге. На этом моя миссия бы и закончилась, но такой вариант не только не обсуждается, он не предполагается вообще. Не можете приехать – очень жалко. Будем ждать дальше.

Почему же они не хотят меня знать?

Рассуждая здраво, дело даже не столько во мне или моей ориентации. Дело в том, как этот факт воспринимает их окружение – сослуживцы, друзья, соседи. Город N - все-таки провинциальный город (Московская область), и, пусть подруга уехала со мной, ее родственники, прожившие в нем всю жизнь, остались. А чувствовать на себе косые взгляды в преклонном возрасте и слышать неодобрительный шепот никому не хочется. И я их прекрасно понимаю, потому что, совершив с подругой камин-аут, мы показали нашим родителям, что их мир так же, как и наш, ограничивается "чуланом". Только вместо того, чтобы поддерживать друг друга морально, чтобы быть рядом в любую минуту, независимо от взглядов, родители отдаляются от детей. И это делает нас всех еще более уязвимыми перед лицом общества, обладающего скудной и не всегда правдивой информацией о нас.

Дочка бабушкиной соседке: А у меня есть дядя, мама, две бабушки… и две тети Лены. Одна папина, а другая - мамина.

Согласитесь, у каждого есть "скелет в шкафу". Многие семьи преспокойно живут со своими "скелетами". Но страх наших родителей перед обществом далеко не ограничивается размещением "скелета" в привычном предмете мебели. Трясущимися руками его постоянно перетаскивают и перепрятывают, потому что надежды на старый добрый "шкаф" больше нет – а вдруг, в самый неподходящий момент, дверь распахнется? Но она уже давно распахнулась, когда из нее вышли мы. И то упорство, с каким наши родители пытаются удержаться в рамках своей прежней привычной жизни, объяснимо только их страхами. Причем страх изменить свою жизнь превыше страха перед обществом, в котором они состоялись как личности. Я не упрекаю их в трусости – им тоже тяжело. Потому что из-за своих страхов они совсем не слышат нас, своих детей.

Верность традициям?

Родственники моей подруги воспитаны на том, что гомосексуальность в нашей стране – непростительное извращение. Ее бабушка застала то время, когда геям и лесбиянкам калечили жизни в психушках и тюрьмах. Но не только стереотипы и боязнь репрессий формируют отрицательное отношение родителей к гомосексуальности их детей. Есть еще и соображения безопасности – то есть, теперь уже страх за своего гомосексуального взрослого ребенка. В том плане, что его может бросить партнер. В нашей ситуации это трактуется так: она молода, живет с тобой, потому что не хочет с родителями. Вот закончит институт – найдет себе мужика и бросит вас с ребенком.

Также родителей подруги не устраивает то, что у меня нет и не было своих детей. Поэтому, в их представлении, я не умею обращаться с ребенком. По их словам, для меня дочка - "как щенок для опытов".

Итак, вроде бы все логично. Стереотипы, историческое отношение к гомосексуалам в нашей стране, моя молодость и отсутствие собственного ребенка – вот те факторы, которые отталкивают родственников подруги от меня. Если бы не одно "но". Назовем его материальным аспектом.

Вот если бы я была старше подруги (лет на 5-10), купила бы ей шубу, машину, квартиру, то меня приглашали бы на чай. С самим фактом наших отношений не просто смирились бы. Это было бы нормально. Или если бы подруга вышла замуж, спала с мужем раз в месяц, а со мной развлекалась и экспериментировала все оставшееся время, это тоже было бы нормально. Это придумала не я. Это сказали подруге ее же родственники. Глаза в глаза.
Где ты, логика?

О моих родителях

Мои родные тоже не в восторге от своего нового статуса родственников лесбиянки.
И причины все те же. Но их как раз больше всего не устраивало то, что у подруги был ребенок. Они опасались, что мне придется стать "нянькой" и я заброшу учебу. Во время очередной ссоры мне даже предложили найти девушку без детей или подождать до окончания института. Потом мне бы купили однокомнатную квартиру, и я бы "творила, что хотела". Но тогда им никак нельзя было верить.

Мой камин-аут был громом посреди ясного неба. Моим родителям (людям высоконравственным и строгим) казалось, что они знают меня, а мне казалось, что я знаю их. Хотя, если честно, в результате моего "выхода" я узнала много "интересного" о своих родителях и разочаровалась. Не будь я лесбиянкой, мне простили бы все, даже если бы загуляла и забеременела. Даже если бы не знала, от кого. Если бы пошла по рукам. Даже если бы тайно вышла замуж за негра (страшный сон моей бабушки, ратующей за чистоту русской крови). Бабушка убеждена, что она верующий человек. При этом она не стыдилась давать мне инструкции следующего рода: "Да ты ж не знаешь, что это такое – мужчина! Ты с одним полюбись, с другим полюбись, надоест – третьего найди. Ты себе умных и богатых ищи, чтоб тебя в театры возили на машине, чтоб в мехах была и в шелках!" Несомненно, быть гулящей кошкой куда приличнее, чем просто семейной лесбиянкой.

Моя мама действительно верит в Бога, читает духовную литературу и соблюдает посты. Она уважает подругу, симпатизирует ей и ее дочке. А еще она очень любит меня и глубоко в душе желает мне счастья, но при этом страдает оттого, что чувство любви ко мне и чувство уважения к подруге борются с религиозными канонами. Исходя из этого, мама не может понять, почему у нас с подругой возникли близкие отношения, а главное – почему это случилось именно с ее дочерью. Она всегда лояльно относилась к гомосексуалам, потому что они не вторгались в ее жизнь. До моего камин-аута они существовали где-то непостижимо далеко, в другом мире. Ведь для матери одно дело, когда твой сосед - гей, и совсем другое, когда гей – твой собственный ребенок. Из-за постоянных метаний между религией и любовью ко мне мы часто ссорились. Но больше всего на свете она боялась потерять со мной связь, и мы каждый раз мирились. Уже давно мама не обсуждает со мной вопросы морали, не читает мне выдержки из Библии. Зато охотно смотрит наши фотографии, закачивает их в свой компьютер, искренне интересуется здоровьем подруги. Она помогает материально нам, а не мне одной, оказывает продуктовую помощь, дает советы как, кого и чем лечить. Когда я заболеваю, подруга созванивается с ней, и они вместе поднимают меня на ноги. Мама поздравляет нас с праздниками, с днями рождений и дарит подарки. Нам с подругой было очень приятно, когда мама, узнав о нашей годовщине, неожиданно очень тепло поздравила нас. И, тем не менее, она признает, что не благословляет нас, не принимает на все 100%. Ей этого не позволяет православие.

Отношение бабушки к нам тоже изменилось. Потому что я – родная кровь (для нее это очень много значит, она воспитана в огромном клане родственников), и потому что она очень любит свою единственную дочь. И если мама сильно не возражает, значит, бабушка тоже может помочь моей маленькой семье. А вот с отчимом у нас отношения до сих пор довольно тяжелые.

Вместо эпилога

Несмотря ни на что, мы с подругой знаем, что наши родственники любят нас и по-своему желают нам добра. Им просто тяжело подстроится под новое знание, тяжело и боязно измениться, чтобы перестать скрываться в "чулане" вместе с нами. Мы все в одной большой лодке – гомосексуалы, их родители и дети. Объединив наши усилия, мы способны добиться многого: уважения, гарантий, прав. А пока … продолжаем вместе сидеть в "чулане".

Донор сердца, специально для Queerumir.ru
ноябрь 2006 г.