Условия задачи

18 января 2005 г. двое граждан Российской Федерации подали заявление о регистрации брака в Бутырский ЗАГС города Москвы. В регистрации паре было отказано, поскольку заявление противоречило Семейному кодексу Российской Федерации. Отказ был оперативно обжалован гражданами в Останкинском районном суде. Жалоба принята судом к рассмотрению; предварительные слушания запланированы на середину февраля. Граждане настроены решительно: если Останкинский суд подтвердит законность отказа в регистрации брака, они намереваются оспаривать решение в вышестоящих судах, реализуя свое конституционное право на судебную защиту. Собственно, ничем не примечательная юридическая рутина – за исключением двух обстоятельств. Во-первых, оба гражданина, подавших 18 января заявление о регистрации брака в Бутырский ЗАГС, – мужчины. Во-вторых, подавшие заявление граждане (по крайней мере, один из них) громко заявляют о своем намерении не только использовать все способы защиты своего права на брак в рамках российской судебной системы, но и обратиться в Европейский суд по правам человека в Страсбурге.

Об акции депутата Государственного собрания Республики Башкортостан Эдварда Мурзина и главного редактора портала «Gay.ru» Эдуарда Мишина сказано уже немало. Активно обсуждаются все возможные мотивы и общественный резонанс события. Мне бы хотелось взглянуть на ситуацию с юридической точки зрения: каковы перспективы этого дела в российских судах, и главное, в Европейском суде по правам человека, который становится не только все более популярным, но и все более реальным механизмом защиты прав россиян. Что необходимо учесть Эдварду Мурзину, чтобы благополучно подать свою жалобу в Страсбург? Каков наиболее вероятный исход дела «Мурзин против России»? Насколько целесообразно для российских геев и лесбиянок обращение в Европейский суд по правам человека? На эти вопросы я и попытаюсь дать ответы в настоящей статье.

В суд за решением

Необязательно быть юристом, чтобы предсказать с практически 100-процентной вероятностью, что исход дела Мурзина-Мишина в российских судах будет неблагоприятным. Скорее всего, Останкинский суд решит (а вышестоящие суды подтвердят), что отказ Бутырского ЗАГСа зарегистрировать брак граждан Мурзина и Мишина совершенно правомерен, поскольку строго следует как букве, так и духу закона. А именно, отказ основан на части 3 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации, устанавливающей принцип регулирования семейных отношений – «добровольность брачного союза мужчины и женщины». Очевидно, что брак (хоть и добровольный) между мужчиной и мужчиной противоречит этому принципу, поэтому работники Бутырского ЗАГСа применили положения Семейного кодекса правильно. 

Однако как же антидискриминационные положения Конституции Российской Федерации, которая, как известно, является основным законом государства? Депутат Мурзин ссылается на Конституцию в своем иске в Останкинский суд. Действительно, если имеет место конфликт между положениями Конституции и какой бы то ни было нормой федерального закона или кодекса, суды должны применять Конституцию. Однако суды общей юрисдикции скорее всего придут к выводу, что отказ в регистрации брака Мурзина и Мишина соответствует Семейному кодексу и не противоречит Конституции. 

Тем не менее, вопрос, противоречит ли упоминаемая выше норма Семейного кодекса статье 19 Конституции (гарантирующей равенство прав и свобод человека и гражданина), - далеко не риторический. Поэтому неплохо бы с ним обратиться в Конституционный Суд, задачей которого и является толкование верховного закона России. К слову, месяцем ранее депутат Мурзин пытался сделать что-то подобное – оспорить конституционность положений Семейного кодекса. Но депутат ошибся судом: вместо Конституционного подал иск на Государственную Думу в Верховный Суд России. В принятии иска было отказано по причине того, что дело относится исключительно к юрисдикции Конституционного Суда. Непонятно, почему Мурзин теряет время, обжалуя определение об отказе в принятии иска в Кассационной коллегии Верховного Суда, вместо того, чтобы направиться прямиком в Конституционный Суд. 

Как бы там ни было, предположим, что дело доходит до Конституционного Суда. Эдвард Мурзин жалуется, что «оспариваемый отказ, ограничивающий возможность на заключение брака с тем, с кем пожелаю, грубо нарушает права на равенство, вне зависимости в данном случае от пола и от сексуальной ориентации». Другими словами, Мурзин утверждает, что в данной ситуации имеет место дискриминация как на основании пола, так и сексуальной ориентации. Статья 19 Конституции прямо гарантирует «равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола». Равенство независимо от сексуальной ориентации прямо не гарантируется, однако это основание вполне может подпадать под категорию «других обстоятельств», упоминаемую в части 2 статьи 19 Конституции наряду с полом и прочими характеристиками. А может и не подпадать – все зависит от толкования суда. Ведь в вопросах брака и семьи как нигде более сильны традиции и понятия о том, что хорошо и плохо для общества. Едва ли общество готово к равенству гомосексуалов с гетеросексуалами в этой особо «деликатной» отрасли права, когда равенства нет и в гораздо менее противоречивых сферах жизни (таких как трудовые отношения, например).

Еще более сложен вопрос, имеет ли место дискриминация на основании пола в случае отказа зарегистрировать брак между двумя мужчинами или двумя женщинами. Вопрос крайне неоднозначный, в принципе, достаточно аргументов и «за» и «против». Почему-то мне трудно представить себе, что российские суды захотят углубляться в теоретические споры о том, является ли дискриминация на основании сексуальной ориентации подвидом дискриминации на основании пола. Для любого суда гораздо проще – и безопаснее – прийти к выводу, что данная норма никак не ущемляет равенство полов, поскольку ни мужчины, ни женщины не могут заключать браки с лицами своего пола (так называемый аргумент «равного бессилия», используемый, например, Судом ЕС). В конце концов, любой суд всегда может прийти к выводу, что в вопросах брака и семьи нет дискриминации ни на основании пола, ни на основании сексуальной ориентации, поскольку само понятие брака подразумевает разнополость. Другое дело, что само это понятие дискриминационно – но это уже другой уровень аргументов, выхода на который вряд ли приходится ожидать от российских судов в ближайшее время.

"Мурзин против России"

Как бы там ни было, депутат Мурзин твердо заявляет, что намерен довести дело до конца. Под этим, судя по всему, подразумевается Европейский суд по правам человека – gay.ru неоднократно сообщал, что именно туда метит депутат. Проскальзывают намеки, что Мурзин тянет свое дело через национальные суды без каких бы то ни было иллюзий насчет его исхода – точнее, он даже полагается на неблагоприятный исход, чтобы, получив окончательное решение по делу, иметь возможность подать жалобу в Европейский суд по правам человека.
Нельзя не похвалить выбор Мурзина: депутат решил подать жалобу именно в Европейский суд по правам человека, а не в Комитет ООН по правам человека, например. Последний – тоже международный (квази-)судебный орган, уполномоченный слушать жалобы из России, однако далеко не такой эффективный, как суд в Страсбурге. На сегодняшний день страсбургский суд – самый действенный международный механизм по защите прав человека. Решения этого суда обязательны к исполнению. Суд решает дела на основании Европейской конвенции прав человека. Решения Суда, в которых Конвенция применяется и толкуется, становятся как бы ее частью и поэтому являются обязательными и для национальных правовых систем государств, ратифицировавших Конвенцию. Наконец, Европейский суд по правам человека неплохо зарекомендовал себя в том, что касается прав геев и лесбиянок. В одной только Великобритании благодаря вмешательству Страсбурга был отменен закон, предусматривающий уголовное преследование за секс между мужчинами («Даджен против Великобритании» (1981)); «возраст согласия» для гомосексуальных отношений был сравнен с «возрастом согласия» для гетеросексуалов («Сатерланд против Великобритании» (1998)); а также признан нарушением прав человека запрет на службу геев и лесбиянок в армии («Смит и Грейди против Великобритании» (1999)). 

Как и другие постсоветские страны, Россия присоединилась к Европейской конвенции прав человека в конце 1990х. Конвенция вошла в действие в отношении России 5 мая 1998 г. Это означает, что в Европейский суд по правам человека можно жаловаться на нарушения, которые имели место после этой даты. На сегодня Европейским судом рассмотрено по существу 25 дел против России, во многих найдены нарушения. Например, заявительнице по делу «Прокопович против России» (решение от 18 ноября 2004 г.) присудили компенсацию на сумму 6120 евро за нарушение ее права на неприкосновенность жилища, гарантированного статьей 8 Конвенции, когда после смерти сожителя ее пытались выселить из квартиры, в которой она с ним проживала в течение долгого времени. 

Самое время опробовать этот механизм защиты прав российским геям и лесбиянкам. Поэтому инициатива депутата Мурзина, в принципе, заслуживает всяческого одобрения. Однако не так-то просто подать жалобу в Европейский суд по правам человека. Прежде всего, далеко не все нарушения подпадают под компетенцию суда – а только нарушения прав, предусмотренных Европейской конвенцией прав человека. Это так называемые гражданские и политические права. Социальные и экономические права находятся за пределами действия Конвенции. Это означает, что Европейский суд по правам человека не может слушать дела о незаконном увольнении с работы, например. При подаче жалобы нужно четко сформулировать, какие статьи Конвенции нарушены.

Кроме того, существует целый ряд процессуальных требований к жалобам, подающимся в Европейский суд по правам человека. Прежде всего, необходимо исчерпать судебные способы защиты в стране нарушения (суть этого правила: в первую очередь защищать права человека обязаны национальные суды. Только если они этого не делают, гражданин имеет право обратиться в Европейский суд по правам человека). Далее, жалобу необходимо подать в течение шести месяцев после даты окончательного решения национальных судов по делу.

Выполнить эти условия не так легко, как может показаться, тем более в случае депутата Мурзина, когда имеет место практически два разных производства: первое по конституционности положений Семейного кодекса (ошибочно начатое им в Верховном Суде, а не Конституционном), второе – по обжалованию отказа в регистрации его брака с Мишиным. Важно разграничить эти два производства, поскольку обращаться в Европейский суд по правам человека имеет смысл только со «вторым» делом, т.е. об отказе в регистрации брака. Для того, чтобы подать такую жалобу в Европейский суд, нужно исчерпать национальные способы судебной защиты (см. выше). Это суды общей юрисдикции, поскольку именно они компетентны рассматривать конкретные споры о конкретных нарушениях прав граждан. То есть, Мурзину необходимо получить окончательное решение Верховного Суда по делу. Обращаться в Конституционный Суд с целью исчерпания национальных способов защиты необязательно, поскольку Конституционный Суд рассматривает вопросы толкования Конституции и конституционности законов, а не жалобы граждан о нарушениях. Были случаи, когда граждане ошибочно полагали, что должны обратиться и в Конституционный Суд тоже, чтобы выполнить требование исчерпания национальных способов судебной защиты, и потому просрочили 6-месячный срок, установленный для обращений в Европейский суд по правам человека. Очень важно соблюсти этот срок, поскольку отказ Европейского суда принять дело на рассмотрение не подлежит обжалованию. 

Таким образом, Мурзину надо обращаться в Европейский суд по правам человека сразу после получения окончательного решения Верховного Суда по делу об отказе зарегистрировать брак, независимо от того, будет ли он обращаться в Конституционный Суд. В принципе, можно обратиться параллельно и в Конституционный Суд России, и в Европейский суд по правам человека. Главное – не просрочить 6-месячный срок после решения Верховного Суда.

Теперь по сути дела. Надо сказать, что если цель депутата Мурзина – отстоять в Европейском суде по правам человека право российских геев и лесбиянок на брак, то попытка заключить однополый брак – верный стратегический ход. Потому что Европейский суд по правам человека рассматривает только дела о конкретных нарушениях. При этом податель жалобы должен являться жертвой этого нарушения (или представителем жертвы). И, кажется, именно с этим пунктом у депутата Мурзина существенные трудности. 

Предположим, Мурзин жалуется на нарушение статей 12 (право на брак) и 8 (право на уважение частной и семейной жизни, жилища и переписки) Европейской конвенции прав человека – именно эти статьи представляются наиболее подходящими (уместна также статья 14 – запрет дискриминации в осуществлении прав, гарантируемых Конвенцией. Однако в силу специфики Европейской конвенции прав человека статья 14 не имеет самостоятельного действия; она может привлекаться только в дополнение к другим, «материальным» статьям. Если же Суд находит нарушение какого-либо из материальных прав, гарантируемых Конвенцией, он, как правило, посчитает ненужным рассматривать еще и жалобу о дискриминации в осуществлении этого права. Крайне редки случаи эффективного использования статьи 14). Нарушено якобы право Мурзина на брак с Мишиным. Но ведь сам Мурзин неоднократно заявлял, что брак с Мишиным был бы фиктивным. Статья 12 Европейской конвенции не защищает права на фиктивный брак (в самом деле, в большинстве правовых систем, включая Россию, фиктивные браки считаются недействительными с момента заключения). То же самое и со статьей 8: Мурзин живет полноценной семейной жизнью с женщиной, понятно, что с Мишиным у него нет никакой частной или семейной жизни – поэтому и вопроса о ее уважении ставить нельзя. Следует отметить, что если бы по тем же самым фактам жалобу подал Мишин, ее ожидал бы аналогичный исход: хоть Мишин, в отличие от Мурзина, гей, значение в данном случае имеют лишь конкретные отношения (точнее, их отсутствие) между ним и Мурзиным. Итак, Эдвард Мурзин не может являться жертвой нарушения, поскольку лично его права не ущемлены. По этой причине вероятнее всего, что Европейский суд по правам человека отклонит жалобу Мурзина как «явно необоснованную» ввиду отсутствия жертвы. 

Здесь существует одно "но". Иногда само наличие дискриминационного закона может являться нарушением Конвенции. Яркий пример – дела "Даджен против Великобритании" (1981) и "Норрис против Ирландии" (1988), в которых Европейский суд по правам человека постановил, что само существование законов, устанавливающих уголовные наказания за сексуальные отношения между совершеннолетними мужчинами, – грубое нарушение статьи 8, гарантирующей право на уважение частной и семейной жизни. Однако отличие данных дел от ситуации Мурзина, во-первых, в том, что закон, предусматривающий уголовное преследование за непубличное сексуальное поведение, – несомненно более серьезное нарушение, чем закон, не допускающий заключения однополого брака. Во-вторых, Даджен и Норрис были геями – то есть для них эти законы, как бы редко они ни применялись на практике, представляли реальную угрозу. Конечно, нельзя начисто исключить вероятность того, что Эдвард Мурзин когда-нибудь и вправду влюбится в мужчину и захочет создать с ним семью – и поэтому дискриминационные положения Семейного кодекса представляют для него потенциальный риск. Однако весьма сомнительно, что такая вероятность будет убедительным аргументом для Европейского суда по правам человека. Наконец, что касается брачного законодательства, Европейский суд крайне неохотно вмешивается в политику государств-участников Конвенции (подробнее об этом ниже). (Поэтому, даже если бы жалобу подал «настоящий гей» Мишин, скорее всего Суд постановил бы, что данные нормы Семейного кодекса относятся сугубо к компетенции национального права и поэтому не нарушают Конвенцию.)

Как это ни прискорбно, следует вывод, что даже если Эдвард Мурзин соблюдет все процессуальные требования, вряд ли дойдет до рассмотрения его жалобы по существу в Европейском суде по правам человека, поскольку лично он не является жертвой нарушения Конвенции.

Примечание:  На февраль 2005 г. Конвенцию ратифицировали фактически все страны Западной (Австрия, Андорра, Бельгия, Великобритания, Германия, Греция, Дания, Ирландия, Исландия, Испания, Италия, Лихтенштейн, Люксембург, Мальта, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Сан-Марино, Финляндия, Франция, Швеция, Швейцария; Монако присоединилось к Конвенции, но еще не ратифицировало ее) и Восточной Европы (Албания, Болгария, Венгрия,Польша, Румыния, Словакия, Словения, Чехия, Босния и Герцеговина, Македония, Хорватия, Югославия (Сербия и Черногория), а также Турция и Кипр. Конвенция ратифицирована в 9 из 15 стран бывших республик СССР: в Прибалтике - Латвии, Литве, и Эстонии, на Кавказе - в Азербайджане, Армении и Грузии, и в Молдове, России и Украине. Не могут, к сожалению, надеяться на Европейский Суд жители Средней Азии - в Казахстане, Киргизстане, Таджикистане, Туркменистане, Узбекистане, а также граждане Белоруссии.