КВИРУМИР | Queer site for queer people | Гей активизм, гей браки, права геев и лесбиянок, статьи, рассказы, видео  - http://www.queerumir.ru
Заметки наблюдателя. День первый. Swiss-отель
http://www.queerumir.ru/articles/208/1/Zametki-nabljudatelja-Den-pervyj-Swiss-otel/Page1.html
Переводы
Мы публикуем статьи из различных иностранных источников, которые, по мнению редакции, могут быть интересными для наших читетелей. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов. Статьи переводятся командой Queerumir.ru 
Автор: Переводы
Опубликовано 30.05.06
 
Скотт Лонг, www.washingtonblade.com. Действительно, в отеле царит общая безнадежность. Она выражается в распространяющейся апатии, серой пустоте в душе подобно облачному серому небу. В дискуссии Николай спрашивает, что же делать дальше. Улицы Москвы, похоже, отданы властями скинхедам. Должны ли они по-прежнему пытаться провести шествие? Последние две недели Николай все время делал громкие заявления: "Мы не сдадимся московскому диктатору!" Суровая действительность дошла теперь до сознания. Россия, которая для туриста кажется полной золотых куполов и отреставрированной яркости, - темное место. Существует реальная вероятность насилия, и милиция не сможет защитить каждого. Сдаться кажется единственным возможным выбором.

Комментарий Квирумира:
О событиях 27 мая уже существует много различных рассказов очевидцев, репортажей журналистов, и фоторепортажей. Но очень мало известно, что происходило на гей-фестивале в Swiss-отеле. Мы предлагаем вам перевод блогов Скотта Лонга, директора программы по защите геев и лесбиянок организации Human Rights Watch, который принимал активное участие в дискуссиях перед шествием и в самом шествии.


Пятница, утро. пятница, 26 мая | 11:07 am

Вот что мэр Лужков считает нужным сказать о геях и лесбиянках:
"Здесь [в России] работает мораль. Если у кого-то есть отклонения от нормальных принципов организации своей жизни в области секса и пола, не нужно их выставлять на всеобщее обозрение и не нужно приглашать тех, кто может оказаться неустойчивым … Я благодарю москвичей, 99.9% которых поддерживают неприемлемость проведения подобных парадов" (в интервью Русскому радио, 25 мая).

А вот результаты:
Вчера вечером, в рамках гей-фестиваля, Мерлин Холланд читал лекцию в зале библиотеки. Около 20 людей вошли чуть позже и сели сзади – хорошо одетые, не привычные нам скинхеды. Вскоре они вскочили и начали дружно кричать "Россия без педерастов!" и распылили слезоточивый газ. Службы безопасности вывели их наружу. Гости были явно напуганы.

Здесь работает мораль. Спасибо вам, москвичи!

Сегодня все выглядят нервными, испуганными вчерашним нападением. Около 75 человек собрались в двух конференц-залах в Swiss-отеле, расположенном к югу от Кремля около Москвы-реки. Русские, глотая кофе, меряют комнату шагами и думают, что же делать. Николай Алексеев, организатор гей-фестиваля, - худощавый, со светлыми волосами, его узкие глаза почти слипаются от недосыпания – постоянно говорит по мобильному телефону.

Луи-Жорж Тэн, французский активист, основатель Комитета Международного дня противостояния гомофобии, тесно содействовал идее и продвижению российского мероприятия. Кругленький и постоянно полный энтузиазма, сейчас он тревожится по поводу неопределенности и расходов. Нанять охрану даже для почти секретной двухдневной конференции в отеле было чрезмерно дорого, и стоило около 10,000 евро (12,000 долларов). Большинство одетых в гражданское охранников, которые ходят снаружи, ничего не делают, а только курят и бросают угрожающие взгляды на проходящих мимо; кажется, они не в состоянии помешать кому-либо войти, хотя они изображают видимую угрозу. Большинство из них – уволившиеся милиционеры, или даже до сих пор состоящие на службе, но скрытно подрабатывающие в свободное время.

Утром многие участники были в суде: Тверской районный суд согласился выслушать жалобу против запрета мэра. Это была безнадежная попытка. Николай аргументировал, что городская администрация не должна идти на поводу у скинхедов и фашистов, которые хотят помешать геям и лесбиянкам собираться на улицах. Он ссылался на присутствие международных организаций (включая Human Rights Watch). Судья безоговорочно отклоняет возражения. Большинство россиян против фашизма, говорит он. Зачем нужно маршировать против фашизма? Он отклоняет апелляцию. Запрет остается в силе.

Николай после этого, кажется, оцепенел, он почти в отчаянии. Его надежды на мгновение укрепились, и опять разбиты.

Действительно, в отеле царит общая безнадежность. Она выражается в распространяющейся апатии, серой пустоте в душе подобно облачному серому небу. В дискуссии Николай спрашивает, что же делать дальше. Улицы Москвы, похоже, отданы властями скинхедам. Должны ли они по-прежнему пытаться провести шествие? Последние две недели Николай все время делал громкие заявления: "Мы не сдадимся московскому диктатору!" Суровая действительность дошла теперь до сознания. Россия, которая для туриста кажется полной золотых куполов и отреставрированной яркости, - темное место. Существует реальная вероятность насилия, и милиция не сможет защитить каждого. Сдаться кажется единственным возможным выбором.

Россия имеет тысячелетнюю историю авторитарных режимов. Авторитарной власти в Кремле, авторитарной власти в Московской администрации выгодна апатия и страх, которые они насаждают. Люди сейчас смотрят правде в лицо, и противостоять двойной угрозе насилия и реакции государственной власти кажется им ужасным. Никто не обвинит их, если они отступят. Даже Солженицын, в конце концов, сказал, что он никогда не считал что свобода в России означает свободу для каждого; недавно он критиковал "западные" извращения, такие как права геев, которые появились в результате этой свободы.

Когда русские геи и лесбиянки смотрят фактам в лицо, кого они, в итоге, видят на своей стороне?


Что делать?
пятница, 26 мая | 11:59 am

Утренняя сессия превратилась в беспорядочные дискуссии. Николай пытается задать вопрос, нужно ли проводить публичную демонстрацию завтра. Большинство ответов в комнате звучит на английском и немецком. Я с некоторой тревогой осознаю, что вопрос, кто же на стороне русских геев, имеет ответ с одной стороны ободряющий, а с другой – разочаровывающий. Много людей из-за рубежа, но относительно мало русских. Около трех четвертей собравшихся в зале иностранцы – из Западной Европы и из Восточной Европы : Латвии, Польши, Белоруссии, Боснии… Каждый предлагает поддержку, каждый предлагает советы, основываясь на собственном опыте. Что-то из этого опыта имеет для русских смысл, а что-то так же далеко от нынешней авторитарной истории, как Сан-Франциско от Казани.

Больше всего поддерживают шествие несколько русских, не принадлежащих к ГЛБТ-движению, но пришедших поддержать акцию: представители Зеленых и радикальных партий, группа левых в черном. Один из них, щеголяющий многочисленным пирсингом и сбруей из колец, красноречиво убеждает не сдаваться, но говорит также о важности планирования, обеспечения безопасности, и том, как достичь уверенности, что достаточно сторонников будет знать о публичном шествии заранее.

Непонятно, как это сделать, и как одновременно обеспечить безопасность участников. Все помнят о случившемся на лекции внука Оскара Уальда. Объявление о лекции было разослано только участникам, аккредитованным на конференцию. Информация не была публичной. Но, тем не менее, неофашисты узнали о ней и принесли слезоточивый газ. Что бы ни планировалось на завтра, мы можем предположить, что они узнают об этом и придут.

Луи-Жорж председательствует на обсуждении. На английском с французским акцентом он постоянно называет всех "боевыми", "борцами" (militant): "иностранные борцы за ЛГБТ-права", "российские борцы"… Никто из присутствующих не выглядит особенно боевым. Никто, похоже, в реальности не в состоянии принимать решения. И очень мало голосов, предлагающих решения, звучат на русском.

Группа журналистов находится в комнате, снимает. Никто не может мне сказать, от какого они канала. Не придя ни к чему определенному, мы прерываем обсуждение и идем на обед. Журналисты подходят к столу спикера, где сижу я рядом с подавленным Николаем. Николай пускается в длинный монолог о том, что должно быть сделано: может, нам просто пойти к мэру маленькой делегацией, с петицией протеста против его возмутительного решения? Может, это будет безопаснее всего? Или, может, мы должны провести шествия, просто позволив скинхедам бить нас? Группа журналистов снимает его, думающего вслух. Это новая Россия – микрофоны теперь держат открыто.

Я потрясен: мало того, что русские в замешательстве, у них нет ни времени, ни места самим принять решение. В ближайшем ресторане ко мне, Луи-Жоржу и Николаю присоединяется еще одна группа журналистов: теперь немецкая, которая делает фильм о правах человека и угрозах по отношению к гей-парадам в восточноевропейских странах. К счастью, они убирают камеры. Но Николай все время на телефоне, его постоянно достают СМИ, которые хотят знать, что же произойдет завтра.

Возвращаемся в отель. Здесь мы в безопасности, на входе охранники. Простым русским это место недоступно не столько из-за охранников, сколько из-за огромной пропасти, разделяющей страну. Бутылка воды стоит в баре 12 долларов, чашка кофе почти 10. Цены предназначены для зарубежных кошельков, или чтоб угодить вкусам будущих олигархов, которые пытаются выделиться из российской толпы своей способностью тратить деньги. Безопасность этого отеля означает отделение себя от людей, чья поддержка так необходима, чьи сердца и мысли нужно завоевать.

Мы снова в комнате заседаний, я вспоминаю, как хрупка эта безопасность, и как мало здесь русских участников. Меня зовут опять в президиум, не столько для того чтобы участвовать, сколько для того чтобы напоминать, что мир и международные организации наблюдают и поддерживают.

И вопрос опять: завтра, завтра, что же делать завтра?

Я хочу шествие. пятница, 26 мая | 12:29 pm

На сцене Питер Тэтчел страстно убеждает не склоняться к простому стоянию около дверей московской мэрии. Он хочет, чтобы толпа пошла по улице. Иностранцы будут завтра с вами, говорит он, все взгляды мира будут прикованы к вам. Вы можете сделать заявления, как участники шествия за гражданские права на юге Америки в 60-х. Ваша кровь станет нашим боевым кличем, боевым кличем российского движения.

Проблема, конечно, в том, что иностранцы (типа меня) завтра будут здесь, а потом поедут домой. Мы можем провести ночь или даже две ночи в российской кутузке. Приключение, о котором можно рассказать племяннику. Это русским придется иметь дело с долгосрочными последствиями и результатами, которых не избежать. Дискуссия ведется теперь полностью на английском. Присутствующие русские (за исключением Николая, который стоит около меня на сцене) собрались около единственного переводчика; это позволяет вести разговор быстрее, но изолирует большинство из них от участия в дискуссии.

Лично я хочу шествия. Частично потому, что я устал от неподвижности – 12 часов в самолете, затем сидя в переполненной комнате и слушая все эти разговоры, зная что твои враги радуются твоей неподвижности. Частично потому, что я зол. Не очень приятно признаваться в этом, но большинство нас, гей- и лесби-актиистов, может быть, большинство, кто борется за права человека, делают это из-за глубоко сидящего гнева. Да, мы терпели боль, и мы не хотим, чтобы другие ее терпели, но еще мы хотим это озвучить. Я хочу показать Лужкову что мы- это "мы" включает всех нас, которые, неважно, кто из какой страны приехал, знают, что такое презрение семьи и страх перед соседями, знают эту непрекращающуюся риторику об "извращениях, безнравственности и разврате", знают, что такое оскорбления и невежество, знают, что такое ненависть и как больно она ранит - да, я хочу показать Лужкову, что мы способны ответить, что мы не боимся.

Но то "мы", которое здесь имеет значение – это не наш воображаемый коллективный опыт. Это "мы" - те русские, которые смогли объединиться, "мы", которые останутся здесь, когда иностранцы уедут, и столкнутся с последствиями.

Билл Шиллер из шведской ЛГБТ-организации напоминает всем, что что бы они ни решили делать в субботу – да хоть пива вместе выпить – они все равно одержали победу. Они были вместе , действовали вместе. Самое главное – солидарность. Но он также говорит о сорванном гей-параде 2001 г. в Белграде. Шествие атаковали банды скинхедов. Кровь буквально текла по улицам. Фотографии обошли весь мир, и мир увидел воочию, что такое нео-фашизм.

Мои друзья Ваня и Амар, молодые мусульманские гей-активисты из Боснии говорят об этом, потому что они оба – бывшие граждане Югославии. Да, Белград показал всем, что такое ненависть. Но что толку, что это увидел весь мир? Рядовые сербы видели, что ненависть победила. И в результате этой победы никто никогда больше не посмел организовать в Белграде парад.

Русские активисты – радикалы и зеленые – настаивают: должно быть публичное шествие. Но люди должны быть готовы к насилию, к нападению милиции. Они предлагают провести тренинг по безопасности для тех, кто решит пойти.

В конце концов я беру слово и говорю, что иностранцы дали свои советы, а теперь должны уйти и позволить русским самим принять решение. Пусть они договорятся между собой, не надо им мешать. Меня немного удивляет, что никто не возражает. Иностранцы выходят, закрывают дверь. Мы пьем кофе и ждем.

Проходит час.

Наконец, русские выходят. Они провели голосование. Перевес голосов был невелик: многие хотели совсем отменить парад. Но большинство решило провести шествие.

Я не могу сказать вам большего. Мы решили, что место проведения и время проведения нужно хранить втайне. Детали узнают только местные активисты, которым мы доверяем. Пусть милиция и скинхеды попробуют что-нибудь разузнать, незачем облегчать им задачу. Завтра увидим, что им удалось разузнать, и как все пойдет.

Scott Long, Director of the Lesbian, Gay, Bisexual & Transgender Rights program for Human Rights Watch
www.washingtonblade.com
Перевод редакции Квирумира, публикуется с сокращениями