КВИРУМИР | Queer site for queer people | Гей активизм, гей браки, права геев и лесбиянок, статьи, рассказы, видео  - http://www.queerumir.ru
The First Time (избранные главы)
http://www.queerumir.ru/articles/206/1/The-First-Time-izbrannye-glavy/Page1.html
Другие авторы
 
Автор: Другие авторы
Опубликовано 23.05.06
 
Шер в переводе Катерины Марсовой. В душе я всегда знала, что Чесс - лесбиянка. Мне просто хотелось надеяться, что это неправда. Хотелось думать, что это все временно – ну, побегает Чесс, как пацанка, я-то ведь тоже такой была, а потом все пройдет. Мне пришлось признать, что больше всего меня расстроило вовсе не то, что я узнала обо всем последней. Просто до тех пор, пока не столкнешься с чем-то лицом к лицу, ничего не знаешь наверняка...

Вступление переводчика:
В своей книге "Мой первый раз" Шер рассказывает о многих определяющих моментах своей жизни – начиная с первых воспоминаний о матери и заканчивая хвалебными речами в адрес ее бывшего мужа и человека, с которым она пела – Сонни Боно. Она вспоминает свое первое выступление, первый поцелуй, первого бойфренда и первый сексуальный опыт – когда ей было четырнадцать. Она размышляет о своей феноменальной карьере, о безумной популярности их с Сонни хита "I Got You Babe", о встречах с Энди Уорхоллом, Роллинг Стоунз и Брайаном Уилсоном, о своем появлении в Голливуде, об Оскаре за роль в фильме “Moonstruck”, и о том, как она восприняла смерть Сонни в 1997 году.
"Мой первый раз", книга с десятками фотографий, написанная в неподражаемом стиле Шер – это правдивая история о тех событиях, которые сформировали ее жизнь. Эта книга – откровенная, смешная, непредсказуемая, временами скандальная, но всегда честная - самое лучшее отражение сверкающей звезды.



Мой первый образец для подражания

У моей матери светлые волосы и зеленые глаза. Моя сестра – рыжеватая блондинка. Мой дядя Мики – блондин, как, впрочем, почти вся родня с материнской стороны. А я всегда была темная, одна-единственная. Темные волосы, темные глаза, смуглая кожа.

Дело даже не в том, что блондинки считались красотками. Они еще были хорошими и добродетельными. Черноволосые женщины, такие, как я, во всех диснеевских мультиках были или королевами зла или ведьмами. В фильмах мужчины уходили именно от них, и, в конечном счете, они всегда получали по заслугам. Они вынашивали черные замыслы и лелеяли черные мысли; они вершили черные дела и предавались мрачным размышлениям в сумерках – было много способов внедрить такой образ в сознание.

Я знала, что я не была хорошенькой и была совсем не похожа на американку. "Когда-нибудь, - говорила мне мама, - ты будешь счастлива, что выглядишь именно так". Но для подростка не существует "когда-нибудь". Я хотела быть блондинкой. Я просто до смерти хотела быть блондинкой. Я с удовольствием променяла бы свое скуластое лицо на круглую мордашку с голубыми глазами и носом-пуговкой. Я хотела быть похожей на Сандру Ди.

В 1961 году появился фильм "Завтрак у Тиффани", и Одри Хепберн сразу же стала моим кумиром. Конечно, похожи мы не были, но, по крайней мере, она не была блондинкой, и еще она была немножко не такая, как все. Я примчалась домой из кинотеатра и сказала маме: "Мам, тебе обязательно надо посмотреть этот фильм – я видела там девушку, которая совсем, как я!"

С того самого дня я стала одеваться, как Холли Гоулайтли, и заплетать волосы в косички. И еще я все время носила огромные солнцезащитные очки – и на улице и в помещении, а это шло вразрез с порядками Монтклер – школы, где я училась. Меня вызвал к себе директор и сказал: "Знаешь что, Шер? Ты будешь соблюдать некоторые правила". И меня на неделю исключили. (Знаете что, мистер Симпсон? Ни я, ни Холли Гоулайтли и не собирались соблюдать правила. Мы – исключения из правил).


Моя первая сольная запись или Месть Бонни Джо Мэйсон

Я была счастлива работать на бэк-вокале, но Сонни ужасно хотел, чтобы Фил записал меня одну, потому что он был уверен, что я могу выступать соло. Он приставал к Филу до тех пор, пока тот не уступил: "Господи, ну ладно, ладно, запишу я ее, только отстань от меня!".

Филип не хотел тратить деньги на запись в Студии А, которая стоила гораздо дороже, поэтому мы работали в студии В, а она была размером примерно с мой камин.

Сонни здорово меня поддержал: "Ты справишься, все будет отлично", и все в таком духе. Он был ужасно рад, а я вот ни в чем не была уверена. Я пела "Ringo, I love you", и меня не вдохновляла ни сама песня, ни мое исполнение.

Филип выпустил мою пластинку под именем Бонни Джо Мэйсон, потому что считал, что у всех артистов должны быть "американские" имена, а мое – Шерилин Ла Пьер – было недостаточно "американским".

Сингл провалился. У меня был такой низкий голос, что многие думали, что какой-то гей поет Ринго песню любви, а ди-джеи не желали крутить "гомосексуальные" песни.

Сонни больше не просил Фила меня записывать, а я была уверена, что упустила свой шанс.


Моя первая татуировка

После развода с Сонни я сделала свою первую татуировку. Мне казалось, что это будет что-то новенькое, своего рода подтверждение моей свободы.

У "хороших" девочек в то время не было татуировок – их никто не делал. Я решила набить ее на ягодице – там, где никто не увидит. Мне хотелось, чтобы татуировка была только для меня.

Я отправилась в тату-салон на бульваре Сансет и выбрала рисунок бабочки с цветком. Мастер попался опытный, он уже миллион лет занимался татуировками. Он мне сказал, что набивать на мягких частях тела не так больно, я ответила "окей", и он начал.

Когда тебе делают татуировку, то мастер останавливается после каждого штриха, чтобы промокнуть излишек краски, так что можно в это время передохнуть. И еще набивать черные линии - контур рисунка - не так больно, как цветной рисунок. Я решила: "Ладно, терпеть можно".

Ближе к концу я подумала: "Вау, это так необычно и вызывающе! И я такая крутая!"
Вся процедура заняла 45 минут. Вернувшись домой, я направилась прямиком к Сонни. "Замечательно Шер, просто потрясающе!", - сказал он. Сонни сердился на меня, как папаша на дочь-подростка.

Но эта бабочка была больше, чем символ сопротивления. На самом деле, это был первый шаг на пути принятия собственных решений. Мне было 27 лет, я многое повидала, но в то же самое время я жила, как в раковине. Я никогда не летала одна в самолете. Я ни разу в жизни не была в банке. Я никогда не делала многого из того, что остальные делают, не задумываясь.

А поскольку я крайне редко сама принимала решения, то я была уверена, что мне это будет плохо удаваться. В этом я была права. Удавалось действительно плохо.


Мое первое настоящее имя

Когда я вышла замуж за Сонни, я стала Шер Боно. Когда я была замужем за Грегори, я была Шер Оллмэн. После второго развода я решила взять имя Шер Боно Оллмэн, чтобы ни дочь, ни сын не чувствовали себя обделенными.

Однажды я проснулась и подумала: "Какого черта?! Не хочу я эти фамилии!".

И я обратилась в суд за разрешением сменить имя – оставить только Шер, безо всяких фамилий. А это не так-то просто. Нужно доказать, что, услышав твое имя, все поймут, о ком идет речь и ни с кем тебя не перепутают.

Когда я получила разрешение, мне пришлось поменять паспорт, водительские права, в общем, все документы. И я сделала это с удовольствием. С детских лет я всегда была просто Шер.

А вот с телефоном были проблемы. Когда мне нужно было позвонить незнакомому человеку, я здоровалась и говорила: "Это Шер". И меня переспрашивали: "Кто?". Приходилось объяснять: "Ну, Шер, из дуэта "Сонни и Шер". Это всегда помогало.
Довольно долго я этим занималась.


Мой первый ребенок – лесбиянка.

Когда я узнала, что Чесс – лесбиянка, я просто рвала и метала. И хуже всего - об этом знали все на свете, кроме меня. Мой ассистент, моя сестра, мой садовник, и т.д. Я злилась, я обижалась, я чувствовала себя такой одинокой.

Я позвонила Чесс в Нью-Йорк. И выяснила, что ее отец тоже все знал! Я жутко ругалась и орала на Чесс, а потом бросила трубку. Почти неделю мы не разговаривали.

Я как из ума выжила. Я реагировала совсем не так, как обычно реагирует Шер. Но ведь если что-то задевает тебя за живое, то не больно-то будешь раздумывать над реакциями.

Когда я, наконец, успокоилась и все обдумала, то пригласила Чесс вместе с ее подругой Хейди в Лос-Анджелес. Через пару дней мне стало легче. Хейди была смешная. Чесс была счастлива и замечательно выглядела.

В душе я всегда знала, что Чесс - лесбиянка. Мне просто хотелось надеяться, что это неправда. Хотелось думать, что это все временно – ну, побегает Чесс, как пацанка, я-то ведь тоже такой была, а потом все пройдет.

Мне пришлось признать, что больше всего меня расстроило вовсе не то, что я узнала обо всем последней. Просто до тех пор, пока не столкнешься с чем-то лицом к лицу, ничего не знаешь наверняка. У меня всю жизнь были друзья-гомосексуалы. Но я не хотела, чтобы моя дочь была лесбиянкой.

Иногда мне кажется, что я сразу же все приняла. Но на самом деле мне нужно было время, чтобы действительно это принять. Не тот случай, когда можно прыгать через ступеньки. Чтобы что-то изменить в себе, нужно время.

Сначала я винила во всем себя. Мне казалось, что я что-то сделала неправильно. Если бы я не разъезжала все время, если бы я не работала так много, если б я почаще оставалась дома и почаще пекла пироги – ну знаете, всякие такие мысли, которые всегда преследуют матерей-одиночек. Пока мои дети росли, я все время чувствовала себя жонглером – восемь шариков в воздух – я пыталась успеть все и всем угодить. И у меня ничего не вышло.

В какой-то момент приходится смириться с тем, что ты больше не можешь командовать своими детьми, и они сами распоряжаются своей жизнью. Мне пришлось признать, что Чесс имеет право жить, как ей нравится; ведь она все равно оставалась Чесс. В ней ничего не изменилось. Это моя дочь и мне мало просто принять ее. Я должна поддерживать ее и гордиться ею.

Честити Боно, дочь Шер

Пока я росла, мы все время ругались с мамой из-за одежды. У меня вкус консервативнее, чем у нее. Если я одевалась в традиционную мужскую одежду – ну, например, рубашки Lacoste, а тогда они еще не были никаким унисексом – маме, похоже, это не нравилось. Зато она была не против, если я надевала мужскую одежду в каком-нибудь бунтарском духе, ну, или в стиле хип-хоп.

Например, я помню Хэллоуин в шестом классе, у меня был костюм ангела ада – и, по правде, я даже не помню, чья это была идея – моя или ее. А раньше мы всегда покупали костюмы для Хэллоуина в магазине Bob Mackie (мама все время нервничала из-за того, что я всегда хотела "мужской" костюм – типа Дракулы)

Но костюм ангела ада был исключением, потому что мама вложила в него всю себя – она все сделала. В конце концов, я вырядилась в ее кожаную куртку, футболку, в ее мотоциклетные ботинки и кожаную шляпу. Она сама нарисовала мне татуировку на руке и еще шрам на лице, и пришла к нам в школу на этот Хэллоуин. Помню, что я чувствовала себя очень клево из-за того, что она мне так здорово помогла.

Это был последний Хэллоуин, на котором я была в костюме, и единственный раз, когда мы не спорили из-за одежды. Я была счастлива, что мама смогла не обращать на это внимание, она просто вела себя так, чтобы я чувствовала себя нормально.

Избранные главы, The First Time, Time Warner Books UK, London, 1999
Перевод Катерины Марсовой ©, впервые опубликовано lit.lesbiru.com