События последних месяцев показали, что, в случае активизации гомосексуалов, церковь и власти готовы развернуть крупномасштабную кампанию против гомосексуальности. И они, безусловно, не ставят себе целью подавить гомосексуальность как таковую. Все их действия направлены против конкретных людей, являющихся носителями этого «вируса» – геев и лесбиянок. Что могли бы сделать гомосексуалы, чтобы избежать давления? Ответ прост – спрятаться, сделать вид, будто их – нас – нет, стать социально невидимыми. Именно к этому, а вовсе не к искоренению гомосексуальности, и стремятся наши противники.

Этот процесс идет на всех уровнях. Сколько существует семей, где родители, зная о гомосексуальности ребенка, пытаются сделать вид, что они ничего не понимают, и жестко пресекают все разговоры на эту тему? Сколько раз мы слышали «толерантные» рассуждения типа: «Пусть живут, пусть занимаются, чем хотят, только чтобы на публике не показывались»? Из-за чего до сих пор стараются  принять закон о недопустимости «пропаганды гомосексуализма»? И почему, наконец, мэр Москвы запрещает гей-парад, а церковники призывают «лупить» геев?

Остановимся подробнее на двух последних вопросах. После того, как попытка Райкова и Митрофанова снова ввести уголовное наказание «за гомосексуализм», с треском провалилась, стало понятно, что законотворцы прекрасно понимают, что гомосексуальность уголовным преследованием не уничтожишь. Значит, необходимо принять такой закон, который бы гарантировал не только невозможность проводить мероприятия для геев и лесбиянок, но и запрещал бы людям открыто говорить о своей гомосексуальности. Закон об уголовном преследовании загнал бы геев в подполье. Закон о «пропаганде гомосексуализма» заставит гомосексуалов молчать. То есть, сделает их невидимыми для остальных.

Запрещая гей-парад, Лужков заявляет, что «общество к этому не готово». На самом же деле он боится, что геи и лесбиянки привлекут к себе   внимание этого самого общества,   заставят говорить о себе. Иными словами, перестанут быть невидимыми. Именно по этой причине в России еще многие годы не будет проводиться никаких заказанных государством статистических исследований, призванных узнать хотя бы количество гомосексуалов в стране. И вопрос о сексуальной ориентации не появится в анкетах переписи населения.

Сокращения числа открытых гомосексуалов также добиваются адепты всевозможных репаративных терапий. Они тоже знают, что гомосексуальность «вылечить» нельзя. Зато, в принципе, можно добиться, чтобы человек на словах перестал идентифицировать себя как гея или лесбиянку, и этого достаточно. Менее радикальные церкви, включая русскую православную, действуют по той же схеме: они готовы принять «грешника», если тот «раскаялся», если он борется с «грехом», если он перестал называть себя гомосексуалом.
Пока на нашем телевидении не так много передач, в которых гомосексуалы показаны в положительном свете. Если  их количество возрастет, начнутся протесты «общественности». То же самое произойдет, если хотя бы какие-то аспекты гомосексуальности без ярлыков «извращение/отклонение» будут введены для изучения в школьные программы. Общество не потерпит, чтобы люди (и особенно дети!) видели геев и лесбиянок.

Можно предположить, что реальная причина стремления не дать гомосексуалам «выйти из сумрака» кроется в следующем. Чем больше люди  будут знать о геях и лесбиянках, чем чаще будут их видеть, тем более терпимыми они станут по отношению к ним, тем скорей их примет общество. Это сделает жизнь гомосексуалов лучше, комфортнее. А всего этого нашим борцам с «гомосексуализмом» очень не хочется. Они понимают, что в этом случае рано или поздно придется менять законы, придется дать гомосексуалам права, придется разрешить оформление отношений. Поэтому сейчас принцип «нет человека – нет проблемы» получает логическое развитие: «нет явления – нет проблемы». И власть всеми силами постарается сохранить статус кво.