Свобода слова должна преобладать над религиозными чувствами. И это отнюдь не только ценность Запада.

"Я НЕ СОГЛАСЕН с тем, что вы говорите, и  я не буду изо всех сил защищать ваше право это говорить". Такая фраза (извини, Вольтер), кажется, стала первоначальным патетическим ответом некоторых  западных правительств на появление  во многих европейских газетах карикатур на пророка Магомета,  которые первоначально датские газеты опубликовали в сентябре. Когда повторно опубликованные карикатуры вызвали мусульманские волнения во всем мире, Великобритания и Америка испугались. Разжигать религиозную ненависть путем публикации таких рисунков "неприемлемо", заявил  госдепартамент США. Джэк Стро, глава британского МИД, назвал опубликование карикатур "ненужным, бестактным, грубым и неправильным".

Да неужели?  Безусловно, карикатуры обидели многих мусульман. Они нарушили исламский закон о том, что пророка изображать нельзя. И еще они приравняли ислам к терроризму: на одном из рисунков Магомет был изображен с тюрбаном в виде бомбы. Оскорблять религиозные или любые другие чувства людей просто так – не самая хорошая мысль, которая может прийти в журналистские головы. Но решение об этом – их собственное, и таковым должно быть. Это не должно быть решением правительств, священников и других самозваных экспертов в области вкуса и ответственности. В свободной стране люди должны иметь право публиковать то, что не нарушает установленный закон.

Ни в одной стране нет полной свободы слова. Обычно оно ограничено запретом на клевету, непристойности еще некоторыми вещами. В семи европейских странах противозаконно говорить, что Гитлер не истребил миллионы евреев. В законодательных актах Великобритании до сих пор прописан закон о богохульстве (касающийся исключительно христианского бога), который не применяется. Для того, чтобы  подвести черту, необходимо, чтобы законотворцы и судьи пришли к соглашению о том, что является нарушением. Например, в Великобритании только что отправили в тюрьму имама Абу Хамза за высказывания, которые суд присяжных счел подстрекательством к убийству. Но на прошлой неделе присяжные оправдали религиозного фанатика Ника Гриффина, который назвал ислам "ужасным и грешным". Гриффина обвиняли в разжигании расовой и религиозной ненависти.

Подвести черту

По мнению газетных журналистов, чем меньше давления оказывается на свободу слова, тем лучше. Ограничения, устанавливаемые с целью  защиты людей (например, от клеветы и убийства) оправдать легче, чем ограничения, чьей целью является  контроль над мышлением (законы о богохульстве, непристойностях и отрицании Холокоста). А ведь отрицание Холокоста за рамки закона выносить не стоит:  лучше предоставить тем, кто отрицает истребление евреев, документально зафиксированные факты, чем  присвоить  им ореол мучеников. Но карикатуры на Магомета не противоречат законам ни одной из  европейских стран, которые их опубликовали. И в том случае, если западные газеты на законных основаниях публикуют тексты или рисунки, которые могут задеть чьи-то чувства – даже если их  считают ненужными, бестактными и грубыми,  -  то западные правительства должны хорошенько подумать, прежде чем осудить их.

Свобода самовыражения, включая свободу подшучивать над религией, является не только полученным высокой ценой правом человека,  но и определяющей свободой либерального общества. И когда этой свободе угрожают насилием, то забота правительства – защищать ее безоговорочно. К их чести, многие политики континентальной Европы именно так и поступили. Министр внутренних дел Франции Николя Саркози, довольно внушительно заявил, что он предпочитает "избыток карикатур избытку цензуры"  - хотя президент Жак Ширак после этого испортил впечатление, заклеймив карикатуры как "очевидную провокацию".

Должна ли свобода слова регулироваться чувством ответственности за слова? Да, конечно. Большинство людей не доходят до оскорблений окружающих, хотя такое право у них есть. Средствам массовой информации стоит проявлять определенную осторожность в том случае, если их публикации могут вызвать какую-либо рознь или уязвление чувств ранимых меньшинств. Но это далеко не всегда означает безмолвие. Свобода слова зачастую предполагает ущемление чувств отдельных людей или группы людей, даже если это угрожает социальной гармонии. Карикатуры на Магомета, возможно,  – именно тот случай.

Только некоторые газеты в Великобритании и Америке почувствовали, что рискуют своей свободой. Но в Европе некоторые газеты, опубликовавшие карикатуры, заявили, что они сделали это только потому, что их право на подобную публикацию поставили под вопрос. Два года назад в Нидерландах режиссера убили за то, что он посмел критиковать ислам. Сейчас угрозы убийства получили датские журналисты. В условиях, когда политкорректность мутировала в страх перед физической расправой,  демонстрировать свою солидарность - это серьезное решение для свободной прессы. И решение, безусловно, принадлежит прессе, а не правительству.

Стоит поговорить

Совсем не удивительно, что самая слабохарактерная реакция на гнев мусульман поступила из Великобритании и США.   Джордж Буш и Тони Блэр, которые отправили войска в самое сердце мусульманского мира, воткнули флаги на территории Афганистана и Ирака и отдали под суд Саддама Хусейна, не против с мусульманами немного помириться. Задолго до того, как устроить драму из датских карикатур, большое количество мусульман начали воспринимать войну с терроризмом как войну с исламом. Именно такое приравнивание Усама бен Ладен и другие враги Запада с энтузиазмом одобрили бы и поддержали. В ситуации, когда громят посольства, осуждение карикатур неужели не является самым малым из того, что может сделать Запад, дабы высказать уважение исламу и предотвратить значительно более серьезное столкновение цивилизаций?

Нет. Западные страны могли бы высказаться и поступить иначе, чтобы облегчить отношения с исламом, но затыкать собственные газеты – не из этой оперы. Люди, которые чувствуют, что они не свободны в том, чтобы озвучить свои опасения насчет терроризма, глобализации или   вторжения новых культур и религий, не станут больше любить соседей. И еще:    людям необходимо выпускать пар. И свобода слова, помните, это не просто свобода западной демократии, столь же в своем роде священная, как и Магомет для правоверных мусульман. Это также свобода, которой добились, которую получили для себя миллионы мусульман. В конечном счете, ее распространение и усиление может стать одним из самых значимых чаяний, которое убережет цивилизации от конфликта.

The Economist, 9 февраля 2006 г.
Перевод Катерины Марсовой, специально для Queerumir.ru